Первый воин. Очень хорошо! Сын у тебя?

Второй воин. Вообще-то, дочь.

Первый воин. Молодец! Ты здесь, а они там… Очень хорошо. Они тобой гордятся (Поворачивается к третьему). И ты молодец. Но тебе надо отдохнуть. Понимаешь, ты, когда устаёшь, понервничаешь, ты такие слова говоришь, я с трудом понимаю. А он (Показывает на второго.) вообще ничего не понимает.

Третий воин. Ну, может быть, я чрезмерно эмоционально и сумбурно выразился.

Первый воин. Ну, вот видишь, опять начинается…

Третий воин. Я же пытаюсь найти выход из патовой… из безвыходного положения, а он… (Показывает на второго.)…

Первый воин. А что он?

Третий воин. А он грубо юродствует.

Второй воин. Не понял, что он сказал? Чего, он сказал, я делаю?

Первый воин. Уродствуешь.

Второй воин. Оп-па! Это я уродствую? А ты знаешь, что делаешь? Ты… ты… ты же червяка сомнения себе в голову запустил, он тебе уже весь твой мозг проел. У тебя уже одна труха, гниль в голове. И ты сейчас нас этим хочешь заразить? А этот червяк сомнения, он заразный. Но я тебе свои мозги в труху превратить не дам. Что ты всё крутишь, мутишь. Ты же всё какие-то хитрые лазейки ищешь, и всё мутишь и крутишь, мутишь и крутишь. А они (Показывает в сторону зрительного зала.) как стояли против нас, так и стоят. И договариваться не собираются. Потому что у них тоже отцы и деды, которым они дали слово. И я своим дал. И у меня, поэтому, в мозгу нет никакого червяка, у меня там написано одно слово «надо!». Большими такими буквами написано.

Третий воин. А лучше было бы там, в так называемом, твоём мозгу написано слово «думать».

Второй воин. Не ори на меня.

Третий воин. А ты руками не размахивай.